Прага — Унгельт, или Тынский двор

Унгельт (Тын), Прага

Унгельт (Тын), Прага

Тынский храм получил своё названия благодаря Тынскому двору (Týnský dvůr), который располагается позади храма. Сейчас это небольшая площадь, окруженная восемнадцатью домами, а когда-то это было укреплённое место, окружённое (отыненое) крепостными стенами и рвом.

Купцы съезжались не только со всей Европы, но и с Востока, и каждый, кто вступил сюда, находился под королевской охраной. За охрану расплачивались товаром и сдавали оружие на хранение, и только после этого открывали ворота в город. По сути, это была пошлина, которая по-немецки называется Ungelt. Отсюда, как вы уже догадались, и произошло второе название двора.

Купцов селили в княжеском дворце, в нём же хранили и товар.

Постепенно город расширялся, и каждый раз перелезал через крепостные стены. Так Унгельт утратил своё значение. Сначала Таможню перенесли к Гаштальским воротам, а после – к Пороховым.

Дом "У чёрного медведя", Унгельт (Тын), Прага

Дом «У чёрного медведя», Унгельт (Тын), Прага

Давайте теперь рассмотрим некоторые из этих домов. В те времена ещё не придумали нумерацию домов, и называли их по вывескам на них. Вот этот, например так и называли «У чёрного медведя» (U Černého medvĕda). На нём же установлена статуя св. Непомука, копия той, которую можно увидеть на Карловом Мосту.

Выше я написал, что купцы приезжали не только из тех же Франции или Германии, но и из Османской империи, чья граница тогда проходила по Дунаю, и Пешт был турецким городом. С ближневосточными купцами в Тынском дворе связана одна легенда.

  • Унгельт (Тын), Прага
    Унгельт (Тын), Прага

Турок из Унгельта, или Перстень призрака

Cв.Ян из Маты, св.Феликс из Валуа и Иван Блаженный, Карлов Мост, Прага. Четырнадцатая фигура слева.

Cв.Ян из Маты, св.Феликс из Валуа и Иван Блаженный, Карлов Мост, Прага.
Четырнадцатая фигура слева.

Однажды в Унгельте появились турки, одетые в свои халаты и тюрбаны и привезшие с собой волшебные пряности, при добавлении даже щепотки которых любая еда из пресной становится вкусной. Наверное, они выглядели примерно так, как изображен один из них на Карловом Мосту.

И надо же было такому случиться, что один из турок, молодой и стройный, влюбился в дочь староместкого шинкаря. Когда он смотрел на эту красавицу с синими глазами и длинной русой косой, то чёрные глаза его вспыхивали огнём.

Поначалу девушка избегала нового ухажёра, главным образом, из-за его мусульманской веры, но турок был красив и богат, он был по-восточному обходителен в своих манерах, а главное, он был настойчив, и она уступила.

Старый шинкарь, отец девушки, не был против этого союза, так как считал, что куда больше несчастья в семьи приносит бедность, нежели вероисповедание, а турок был богат. Он поставил перед молодыми лишь единственное условие: после свадьбы они должны были остаться в Праге – он не хотел отпускать от себя отраду своих глаз, красавицу-дочь, и хотел провести старость в окружении внучат. Турок поколебался, но всё-таки обещал это, единственное, что ему нужно было съездить домой за родительским благословением.

Прощание между молодыми проходило со вздохами и слезами. В качестве зарок она подарил ей дорогое украшение, а она ему небольшой перстень. Турок тут же поцеловал этот перстенёк, повесил его себе и на шею и уехал.

Но домашние дела настолько задержали молодого человека, что девушка уже не верила в его возвращение. К тому же к ней постоянно ходил один пражский парень, который хоть был и не настолько богат, как возлюбленный, зато христианин. Время шло, Турок не возвращался, и наконец девушка дала согласие пражскому парню. Сказано – сделано! Вскоре уже сыграли свадьбу.

Вид от Унгельта на Тынский храм, Прага

Вид от Унгельта на Тынский храм, Прага

А потом вернулся Турок. Он приехал в середине лета, когда турецкие купцы обычно уезжают восвояси, приехал и остановился на постоялом дворе Унгельта. В тот же вечер он узнал, что его невеста не дождалась его, но он попросил лишь одного свидания с ней. Сказал, что хочет проститься с ней. Девушка, конечно, побаивалась этой встречи, но Турок никак не проявлял какого-то гнева, а потому решилась на встречу.

На следующее утро ещё по сумеркам Турок уехал из Праги, а девушку так никто и никогда уже не увидел.

Прошло так много лет, что об этой истории уже никто не помнил. Старый шинкарь скончался от горя, а вдовец обзавёлся другой семьёй и никогда не вспоминал о первой жене дабы не теребить раны. И вот однажды летом всё на том же постоялом дворе, где по обыкновению останавливались османские купцы поднялся переполох – девочка-прислужница нашла в подвале женскую голову. Одну только голову, отрубленную. Старики смогли признать в ней дочь шинкаря, невесты Турка. Происшествие казалось тем жутче, что ещё накануне никакой головы никто из заходивших в подвал не видел.

Тогда перекопали всю землю в нём и обнаружили скелет без головы, а на скелете было то самое украшение, которое Турок подарил своей невесте. Все сразу поняли, чей это труп и куда много лет назад исчезла дочь шинкаря. Но оставался открытым вопрос, откуда так загадочно появилась голова. В Унгельте наступило время страха. Люди после сумерек боялись выходить на улицу.

Но давайте вернёмся в ту роковую ночь, когда Турок попросил свою неверную невесту о последнем свидании. Это он отрубил девушке голову, ибо она показала свою неверность ему, а за неверность в Османской империи именно что отрубали голову. Тело он закопал в подвале, но он всё-таки очень любил её, а потому не смог расстаться с её головой, с её прекрасными чертами лица. Голову он поместил в шкатулку, инкрустированную драгоценными камнями и изготовленную из ценной породы дерева, которое растёт лишь в сказочно богатой Индии, и всегда и везде носил с собой.

Но все эти годы дух убитой преследовал Турка, он упрекал бывшего возлюбленного за то, что он не придал её голову земле. Более того, Турку стало казаться, что слышит плачь из шкатулки, хотя никогда не смел открывать её. И он никуда не мог сбежать от призрака: шёл ли он с караванами к подножью Памира или даже в Индию, где живут псиглавцы, плавал ли он по Персидскому заливу вдоль африканского побережья до пиратского острова Занзибар, где чёрные люди умеют колдовать лучше, чем говорить. Он даже скрывался в гробницах Древнего Египта, что расположены в среднем течении Нила и даже в коптской христианской церкви, спрятанной в песках Сахары, но ничего не помогало – дух преследовал его.

Тогда он решил вернуться в Прагу и оставить голову рядом с тем местом, где закопал тело. Шкатулку и перстень он забрал с собой, ибо до сих пор любил её.

Унгельтцы захоронили тело и голову по христианским обычаям, и дух усопшей наконец обрёл покой.

И опять прошло много лет. И однажды ночью по унгельтскому двору проходил подгулявший портной, и увидел, как из бондарского подвала вышел тот самый Турок. Всё ещё молодой и стройный, в халате и тюрбане. Он был ровно таким же, как в тот вечер, когда его впервые увидела дочь шинкаря. Этот портной был не храбрым и оцепенел от ужаса. Турок же лишь приветственно кивнул бедняге и зашёл в расписной фасад дома напротив.

С тех пор его нет-нет да встречали разные люди в разных концах Унгельта. Пытались даже снять на мобильные телефоны, но все фотки выходили либо слишком тёмными, что на них ни зги не разглядишь, либо, наоборот, засвеченными.

Другие достопримечательности Праги

This site is protected by wp-copyrightpro.com

!-- Rating@Mail.ru counter -->